Шестнадцатая лекция

Вундт В.

ЛЕКЦИИ О ДУШЕ ЧЕЛОВЕКА И ЖИВОТНЫХ1

ШЕСТНАДЦАТАЯ ЛЕКЦИЯ

Понятие сознания. Состояние представлений в сознании. Перцеп­ция и апперцепция. Ясность и отчетливость представлений. Явле­ния, сопровождающие апперцепцию. Внимание. Самосознание.

Что такое сознание Шестнадцатая лекция? В новейшее время философы и пси­хологи много занимались этим вопросом. Потому что это слово без вся­кого сомнения обозначает нечто, принадлежащее к нашей духовной жизни, и потому что другие понятия вроде представления Шестнадцатая лекция, чувства, воли и т.д., которые мы употребляем для обозначения различных психичес­ких процессов и состояний, не совпадают с понятием сознания, то естественно было придти к убеждению, что сознание есть также особенное состояние Шестнадцатая лекция нашей души, отличающееся определенными признаками. Этот взор находил доказательство в том обстоятельстве, что при­ходится противопоставлять сознанию безотчетное духовное бы­тие. Представления, духовные движения могут исчезать и впослед­ствии появляться вновь. Таким Шестнадцатая лекция макаром, можно сказать, что они ос­тавили сознание и продолжают существовать в безотчетном, чтоб опять при случае войти в сознание. Потому естественно было пред­ставить для себя сознание как нечто вроде сцены, на Шестнадцатая лекция которой представ­ления, как действующие лица, попеременно выступают, исчезают за кулисами и опять выступают, когда приходит их очередь.

Таковой взор сделался так всераспространенным, что многие психологи и философы считают Шестнадцатая лекция более увлекательным выяснить, что дела­ется за кулисами, в безотчетном, чем то, что происходит в созна­нии: последнее ведь отлично знакомо нам из ежедневного опыта, а о безотчетном мы ничего не знаем, и выяснить Шестнадцатая лекция о нем что-либо было бы увлекательным обогащением наших сведений. Естественно, такое срав­нение сознания со сценой неверно. Когда действующие лица схо­дят со сцены, она остается; она существует вне их Шестнадцатая лекция и независимо от их. Но когда исчезают сознаваемые нами процессы, сознания не ос­тается; оно всегда меняется вкупе с ними и вообщем не представ­ляет ничего, что могло бы быть различаемо от их. Когда Шестнадцатая лекция актер ушел со сцены, мы знаем, что он находится где-нибудь вне ее. Когда же из сознания пропало представление, то мы вообщем ничего более о нем не знаем. Когда мы Шестнадцатая лекция говорим, что оно позже возвратилось, то, строго говоря, мы употребляем неправильное выражение, так как то же

Вундт В. Лекции о душе человека и животных. СПб., 1894.

155

самое представление никогда вновь не ворачивается. Поздней­шее Шестнадцатая лекция представление может более либо наименее прогуляться на до этого бывшее, но оно, возможно, никогда не бывает тожественно с ним. То в нем имеются составные части, которых не было в прежнем, то нет таких Шестнадцатая лекция, которые ранее были. Потому чуть ли найдется другой взор, который вносил бы в психологию огромную пута­ницу, чем тот, что представления сущность постоянные объекты, кото­рые могут подниматься и опускаться, тесниться Шестнадцатая лекция и сталкиваться, к которым при случае через посредство органов эмоций могут при­соединяться новые, но которые, раз существуя, ничем не различа­ются, не считая их непостоянного рассредотачивания в сознании и бес­сознательном, и Шестнадцатая лекция разве еще неодинаковой степенью ясности. В дей­ствительности представления, как и все другие психологические со­бытия, сущность процессы, происшествия, а не предметы. Представле­ние, которое мы принимаем предварительно бывшее либо за тождествен Шестнадцатая лекция­ное ранее бывшему, никаким образом не есть это прежнее пред­ставление; точно так же слово, которое я пишу, картина, которую я рисую, не тождественны с этим же словом, написанным ранее, с схожей картиной Шестнадцатая лекция, до этого нарисованной. Вобщем, при этих вне­шних действиях при случае позднейшее произведение может еще больше прогуляться на прежнее, чем это может быть при продуктах на­шей внутренней жизни, ввиду более Шестнадцатая лекция запутанных критерий их воз­никновения. Меж тем то событие, что новые процессы представляют соотношения и сходства с ранее бывшими, совсем не может обосновать продолжение существования представления как та­кового; ведь никто из сходства Шестнадцатая лекция какого-либо обычного движения, к примеру движения пера при писании определенного слова, не станет заключать, что это движение невидимо длилось с того момента, когда я совершал его впервой, и сделалось Шестнадцатая лекция снова видимым, когда я вновь стал писать это слово. Если же представ­ления не бессмертные существа, а преходящие действия, повторя­ющиеся в более либо наименее модифицированном виде, то вкупе с тем от­падают Шестнадцатая лекция сами собою и все эти догадки. В то же время бессозна­тельное теряет приписываемое ему значение особенного рода духовного бытия; если различать таковое от сознания, то оно могло бы разве Шестнадцатая лекция служить для установления признаков либо критерий, которые должны присоединяться к духовным объектам, для того чтоб они были бы сознаваемы.

Точно так же оказались бесплодными все пробы опреде­лить сознание как особенный духовный факт Шестнадцатая лекция, имеющийся рядом с внутренней жизнью. Если, к примеру, считали, что можно глядеть на сознание как на способность внутреннего наблюде­ния, как на так называемое «внутреннее чувство», то ясно, что

156

при этой аналогии делалась схожая же Шестнадцатая лекция ошибка, как при срав­нении сознания с театральной сценой. Воспринимающий орган и воспринимаемый объект представляют две вещи; сознание же и процесс, происходящий в сознании, никаким образом не сущность две вещи Шестнадцатая лекция. Деятельность наблюдения и внимания вне сомнения пред­ставляет нечто, принадлежащее к так именуемым процессам со­знания. Но это только один из числа других фактов сознания, а как следует, таковой, который подразумевает существование созна­ния Шестнадцатая лекция, а не сам обусловливает его возможность. То же самое нуж­но сказать и про другое разъяснение сознания. А конкретно, гово­рят, что в сознании мы различаем много представлений, и поэто­му Шестнадцатая лекция сознанию должна быть характерна способность различения; оно само должно быть различающей деятельностью. Да и тут появляется вопрос, представляет ли различение процессов, непос­редственно воспринимаемых нами внутри себя, такое условие, которое Шестнадцатая лекция предшествует этим процессам, и не есть ли оно, напротив, их след­ствие, вероятное только на основании их. Чтоб можно было раз­личать объекты, они сначала должны быть налицо. У ре­бенка соединяются в Шестнадцатая лекция одно представление многие отдельные объек­ты, которые различаются развитым сознанием. Как следует, различение и наблюдение сущность процессы, которые подразумевают сознание, а поэтому они и не могут составлять его сути. Со­знание же не представляет Шестнадцатая лекция духовного процесса, совершающего­ся рядом с другими, а состоит только в том, что мы имеем внут­ренний опыт, замечаем внутри себя представления, чувства, волевые дви­жения. Все эти процессы сознаются Шестнадцатая лекция нами, так как они в нас имеются; они не сознаются нами, когда их нет. Выражения вро­де «порог сознания», «появление и исчезновение из сознания», «объем сознания» и т. п. представляют просто образные Шестнадцатая лекция оборо­ты речи, которые полезны для лаконичного обозначения узнаваемых фактов внутреннего опыта, но в каких никогда не следует ус­матривать описания самих фактов. Единственное, что действи­тельно соответствует переходу через порог сознания,— это то Шестнадцатая лекция, что происходит нечто, чего ранее не происходило, а исчезнове­нию из него — что не происходит более того, что происходило ранее, точь-в-точь как под объемом сознания мы подразуме­ваем только Шестнадцатая лекция совокупа наличных на этот момент психичес­ких процессов.

Таким макаром, хотя сознание и не представляет действительности, имеющейся вместе с отдельными фактами сознания, все таки это понятие остается нужным для современной психологии Шестнадцатая лекция, потому что мы обязательно должны соединить одним общим выра­жением всю совокупа духовных процессов, данных нам од-

157

повременно либо в поочередной связи. Ввиду того что это выражение только показывает на наличность внутренних происше Шестнадцатая лекция­ствий, но не определяет, каковы они, оно и представляет комфортное вспомогательное средство, для того чтоб дать для себя отчет о свя­зи всех психологических фактов, с которыми мы ранее познакоми­лись в отдельности Шестнадцатая лекция. Итак, понятие сознания не имеет другого зна­чения, не считая того, что показывает на эту связь одновременных и поочередных духовных процессов, и неувязка сознания со­стоит в том, чтоб Шестнадцатая лекция указать, в какие обоюдные дела вступа­ют отдельные явления для формирования всей духовной жиз­ни. Потом для простоты исследования полезно, если мы пред­варительно ограничимся той стороной сознания, которая касает­ся представлений, и только Шестнадцатая лекция тогда, когда неувязка сознания в от­ношении их будет изучена в только-только упомянутом смысле, разберем, как дополнения, область эмоций и воли, подобно тому, как мы это делали уже при анализе Шестнадцатая лекция отдельных духовных про­цессов. Но скоро окажется, что в данном случае, когда дело идет о связи психологической жизни, нереально будет всюду строго при­держиваться такового порядка, потому что конкретно на связи и взаим Шестнадцатая лекция­ные дела представлений чувственная сторона духовной жизни всегда имеет определяющее воздействие. Потому нельзя бу­дет в таких случаях не указать, хотя бы мимоходом, на чувствен­ные и волевые моменты сознания.

Естественно, что 1-ый Шестнадцатая лекция вопрос, возникающий под условием такового ограничения, будет последующий: сколько представлений могут на этот момент иметься в сознании? Содержание этого вопроса далековато не так точно, как это кажется. Ведь обозначение числа составных частей Шестнадцатая лекция целого, разумеется, находится в зависимости от того, что мы признаем за такие составные части. Представления же, незави­симо даже от их неизменной смены, находятся в нашем созна­нии в Шестнадцатая лекция разнообразнейших соединениях. Потому просто может воз­никнуть колебание, следует ли глядеть на данную часть содер­жания сознания как на самостоятельное представление либо же быстрее как на часть другого сложного представления. Мы можем пока Шестнадцатая лекция отложить принципное решение этого сложного предва­рительного вопроса, потому что для грядущей цели будет доста­точно, если мы станем держаться практического аспекта. По­этому мы будем считать самостоятельным отдельным представле­нием всякое Шестнадцатая лекция такое, которое не связано обычной ассоциацией со всеми другими, имеющимися сразу. Если мы, напри­мер, предложим глазу ряд букв X В Р, то любая из их, хотя они все пространственно связаны, составляет Шестнадцатая лекция сама по для себя от­дельное представление, потому что, будучи рассматриваемы как це-

158

лое, они не образуют никакого нового сложного представления, которое могло бы вступить в определенные связи с другими пред­ставлениями. Если же Шестнадцатая лекция мы, напротив, предложим глазу три дру­гие буковкы, ЛЕС, они уже более не образуют отдельных пред­ставлений, имеющихся сами но для себя, по последней мере для того, кто их читает как слово Шестнадцатая лекция, а связываются в одно сложное пред­ставление. Из этих суждений выясняются две вещи, которые следует подразумевать при всех попытках вроде бы то ни было оп­ределить объем представлений в сознании. Во-1-х Шестнадцатая лекция, только по беспристрастным и личным условиям, имеющим место в каж­дом отдельном случае, можно решить, какие представления дол­жны считаться самостоятельными единицами, какие нет. Действи­тельно, менторски, что одно и то же Шестнадцатая лекция беспристрастное воспоминание может быть воспринято, глядя по личным условиям, в од­ном случае как одно представление, в другом — как несколько. Во-2-х, результаты, отысканные при одном определенном харак­тере Шестнадцатая лекция представлений, не могут быть перенесены на всякие другие. В особенности следует заблаговременно ждать, что сложные представ­ления могут быть объединены сознанием в наименьшем числе, чем сравнимо обыкновенные.

Когда был впервой поднят вопрос Шестнадцатая лекция об объеме сознания, то не были приняты во внимание эти условия и вообщем был выб­ран не таковой путь, который мог бы повести к какому бы то ни было четкому результату. Делались выводы из узнаваемых Шестнадцатая лекция мета­физических догадок, вроде того, что душа, как обычное существо, может заключать внутри себя в каждый момент только одно представление, либо же наслаждались одними самонаблюде­ниями. Как не много последние были Шестнадцатая лекция бы продуктивны, в этом просто убедиться каждому, кто хоть раз серьезно задал для себя вопрос: сколько представлений нахожу я внутри себя? При таком опыте просто осознать причину бесплодности схожих стараний. Как задан Шестнадцатая лекция этот вопрос, так уже момент, к которому он отно­сится, прошел, и последующий тоже не может быть фиксирован. Таким макаром совсем нереально отличать данное в ка­кой-либо момент от Шестнадцатая лекция следующего. Но этот недочет непос­редственного самонаблюдения в то же время показывает нам так­же метод, при помощи которого можно попробовать посодействовать этому недочету экспериментальным методом. Следует только так обста­вить условия Шестнадцатая лекция наблюдения, чтоб не было так просто смешать од­новременное с следующим. И эти условия будут соблюдены, если предоставить какой-либо области эмоций на одно мгнове­ние большее число воспоминаний, чем сколько их может перейти Шестнадцатая лекция в представления, и найти, сколько из этих воспоминаний бу-

159

дут вправду представлены. При всем этом, но, было бы оши­бочно мыслить, что в таком случае слияние моментального впечатле­ния с следующими представлениями совсем Шестнадцатая лекция нереально. Если, к примеру, показать глазу с помощью моментального осве­щения некое число зрительных объектов, то изображения, вос­принятые в 1-ый момент, дополняются другими, вступающими в сознание прямо за тем Шестнадцатая лекция. В этом можно убедиться, держа в тем­ноте перед очами книжку на расстоянии ясного зрения и осве­щая ее моментальной электронной искрой. Хотя в 1-ый момент получится разобрать только одно слово, но позже, с Шестнадцатая лекция помощью вос­поминания, можно довести до ясного восприятия еще другие, и притом очень нередко дополнительно прочитанное преобладает над узнанным сходу. При этих опытах выясняется также и другой факт, дающий Шестнадцатая лекция возможность воспользоваться такими наблюдениями для заключений о состоянии сознания в определенный момент, а конкретно удается ясно различать представление, равномерно по­строенное на основании начального воспоминания, от изоб­ражения, прямо соответственного этому воспоминанию. Причина этого Шестнадцатая лекция лежит в том, что тут каждый момент уже не тождествен ни с предшествующим, ни с следующим, а, напротив, отличается от­четливым признаком, а конкретно одномоментно показавшимся и вновь исчезнувшим освещением Шестнадцатая лекция. Но этим облегчается для самонаблю­дения возможность либо устранять дополнения начального вида представления, либо же по последней мере выделять их бе­зошибочно. В данном случае, как и всюду, психический экспе­римент не делает самонаблюдение лишним Шестнадцатая лекция, а в действитель­ности делает его только вероятным, создавая условия, требую­щиеся для четкого наблюдения.

Сами по для себя подобные наблюдения с моментальными впечат­лениями могут быть произведены в области всех Шестнадцатая лекция эмоций. Лучше же всего для этого применимы зрительные воспоминания, потому что при их воспоминания легче всего могут быть выбраны таким макаром, чтоб быть воспринятыми как самостоятельные представления, хотя само воспоминание, вследствие физиологического последую Шестнадцатая лекция­щего деяния светового раздражения, не полностью одномоментно. Но это следующее воздействие при моментальных впечатлениях настолько недолговременно, что в этом случае может быть совсем оставлено без внимания. Для такового опыта служит приспособ­ление Шестнадцатая лекция, изображенное на рис. 1, устроенное для демонстрации яв­лений в большой аудитории. Если лучше устроить наблю­дения для 1-го себя, то, естественно, размеры аппарата могут быть еще меньше. Наш аппарат состоит из темной Шестнадцатая лекция ширмы, спуска­ющейся по желобкам перед вертикальной темной стенкой высо-

160





Рис. 1.

той около 2 метров, ког­да нажимают на пру­жину F. В доске нахо­дится квадратное отвер­стие, достаточное для того, чтоб Шестнадцатая лекция вместить некое число зрительных объек­тов, которые могут пере­ходить в отдельные пред­ставления, к примеру бук­вы. Отверстие помещает­ся таким макаром, что при поднятом положении ширмы оно приходится Шестнадцатая лекция против темной стенки, но во время падения с боль­шой быстротой проходит перед наблюдаемыми зрительными объектами и на данный момент же опять закрыва­ет их. На части ширмы, на­ходящейся под квадрат­ным Шестнадцатая лекция отверстием, помещен небольшой белоснежный кружок таким макаром, что перед падением ширмы он по­крывает как раз середину открывающейся позже на куцее время зритель­ной плоскости. Этот кру­жок служит точкой фик­сации Шестнадцатая лекция, чтоб придать глазу благоприятнейшее положение для усвоения воспоминаний.

На рис. 1^ А аппарат представлен мало с боковой стороны, на рис. 1 В — впереди. На рис. 1А ширма поднята и закрывает зритель­ные объекты Шестнадцатая лекция. На В изображен момент ее падения, так что видно не­сколько рядов букв. Если мы представим для себя, что движение шир­мы продолжится, то в последующее мгновение буковкы будут опять закрыты верхней сплошной Шестнадцатая лекция частью ее. Величина и распределе­ние зрительных объектов, а равно и расстояние наблюдающего от аппарата должны быть таковы, чтоб все представляемые на рас-

161

смотрение отдельные изображения попадали в область ясного зре­ния. Естественно Шестнадцатая лекция, при этих опытах, строго говоря, каждый объект ви­дим не одно мгновение, а в течение измеримого, хотя и относи­тельно недлинного времени, и этот просвет времени, не считая того Шестнадцатая лекция, не совершенно схож для разных объектов. Так, к примеру, в аппарате, изображенном на рис.1, длительность видимости составляет для верхнего ряда 0,09, для нижнего 0,07 и для обо­их средних 0,08 секунды. Но это время так кратко, что Шестнадцатая лекция ввиду еще большей длительности поочередных изображений, также преследуемой нами тут цели на него мож­но глядеть как на действительное мгновение.

Произведенные таким методом наблюдения учат, что просто можно воспринять четыре, нередко даже Шестнадцатая лекция 5 независящих пред­ставлений, к примеру букв, цифр, линий различного направления. Если же избрать такие отдельные воспоминания, которые в нашем представлении вступают во обоюдную связь, то это число увели­чивается в Шестнадцатая лекция три раза. К примеру, удается еще разобрать в одно мгно­вение два двухсложных слова по 6 букв каждое.

При этих наблюдениях обнаруживаются к тому же другие явления, из которых следует, что этим методом нереально придти Шестнадцатая лекция к действи­тельным выводам обо всем объеме сознания. А конкретно замечается, что буковкы, слова и числа, ясно воспринимаемые в момент прохож­дения, никаким образом не исчерпывают всего наличного в этот Шестнадцатая лекция мо­мент содержания сознания, а в сознании рядом с этими ясно воспринятыми впечатлениями имеются еще другие, частично наименее яс­ные, частично совершенно неясные. К примеру, рядом с 4 либо 5 знаками, которые удалось прочитать, замечаются Шестнадцатая лекция ориентировочные очертания еще неких, и, не считая того, выходит еще неопределенное пред­ставление каких-либо других зрительных воспоминаний. Итак, оказыва­ется, что на основании этих опытов можно судить только о числе Шестнадцатая лекция пред­ставлений, имеющихся в нашем сознании ясно и ясно, но не о совокупном числе наличных в нем вообщем представлений. Число та­ких ясных представлений для чувства зрения, когда они относительно ординарны и обыкновенны Шестнадцатая лекция, бывает от 4 до 5, в случае же их трудности и зависимо от ее степени — от 1 до 3, при этом тогда число обычных представлений, которое заключается в ясных их сочетаниях, может доходить до 12. Не считая того Шестнадцатая лекция, нужно еще увидеть, что хотя обыкновен­но воспоминание, совпадающее с точкою фиксации, усваивается отчет­ливее всех других ясных представлений, но это не непременно и не всегда так бывает; в большей Шестнадцатая лекция степени при случайном направлении внимания на лежащие в стороне объекты последние могут преобла­дать над прямо видимой точкой.

162

Хотя избранный нами путь и не привел к заключениям о дей­ствительном объеме сознания, но все Шестнадцатая лекция-же стоит незначительно остано­виться на приобретенных результатах. Независимо от того, что мож­но извлечь из их относительно числа ясно воспринимаемых в одно мгновение представлений, в особенности замечателен сам по Шестнадцатая лекция для себя факт разных степеней ясности представлений. Вобщем, уже от чуткого взора Лейбница не ускользнуло различие ясных и черных представлений, и с того времени данный факт стал нео­споримым приобретением психологии. Но такое определенное и Шестнадцатая лекция конкретно приятное восприятие разных степеней яс­ности, какое позволяет способ моментальных воспоминаний, нереально добыть при помощи обычного самонаблюдения. Вкупе с тем этот экспериментальный способ указывает, как был прав Лей­бниц, принимая не Шестнадцатая лекция обрывочный, а постепенный переход меж степенями ясности представлений. Вправду, если мы выше при опыте с моментальными впечатлениями различали три рода имеющихся в сознании представлений — ясные, более черные, при которых еще частично Шестнадцатая лекция может быть определение их от других, и совсем черные, при которых воспринимается только присут­ствие содержания сознания, принадлежащего определенной об­ласти эмоций,—то этим конкретно и указываются разные степе­ни Шестнадцатая лекция ясности с постепенным переходом от одной к другой. В по­добном же смысле мы можем также пользоваться выражения­ми Лейбница для головного контраста, с которым мы тут встре­чаемся, называя вступление в сознание темного Шестнадцатая лекция представления перцепцией, а вступление ясного – апперцепцией. С этими обо­ими наименованиями не следует связывать никаких последующих ни метафизических, ни даже психических догадок. Они должны единственно выражать факт, для которого по принятому Шестнадцатая лекция в науке обычаю мы избираем то заглавие, которое было дано пер­вым, обратившим внимание на данное явление. Хотя Лейбниц и позднейшие создатели соединяли с этим заглавием еще предполо­жения, не заключающиеся в Шестнадцатая лекция наблюдаемом явлении, но мы остав­ляем такие догадки в стороне. Потому что отношение ясных представлений к темным содержит явную аналогию с ясно и непонятно видимыми объектами поля зрения, то естественно пе Шестнадцатая лекция­ренести различие перцепции и апперцепции на самосознание по­добным же образом, как это заурядно делается для отноше­ния остроты зрения к полю зрения. Тогда перципированными представлениями будут те, которые лежат в поле Шестнадцатая лекция зрения созна­ния, а апперципированные будут соответствовать точке его фиксации.

163



Но что все-таки мы подразумеваем под ясностью представления? Это слово, как и все наименования для психических понятий, перенесе­но с наружных предметов на представляющего Шестнадцатая лекция субъекта. Мы назы­ваем ясными ярко светящиеся либо прозрачные объекты, т.е. такие, которые упрощают зрению либо их собственное восприятие, либо вос­приятие других предметов. Потому, будучи использовано к сознанию Шестнадцатая лекция, это слово может выражать только схожее же преимущество по от­ношению к внутреннему восприятию. Представление ясно, когда оно усвоено внутренним восприятием полнее другого, которое мы вслед­ствие этого самого различия называем темным. Единственное от Шестнадцатая лекция­клонение начального понятия от переносного значения зак­лючается в том, что там качество ясности может принадлежать са­мому предмету независимо от нашего восприятия, тогда как тут представление всегда только Шестнадцатая лекция так ясно, как оно нами ясно воспринимается, и это различие опять-таки происходит от того, что наши восприятия духовных процессов и сами духовные процессы полностью совпадают. Представления сущность представления только по­стольку, так Шестнадцатая лекция как мы их воспринимаем, а внутреннее восприятие заключается не в чем ином, как в факте самих внутренних процес­сов; мы только рассматриваем их с разных точек зрения, когда обозначаем их в одном случае Шестнадцатая лекция как представления, чувства и т. д., в другом —все вкупе, как внутренние восприятия.

Заурядно ясность и отчетливость представлений смеши­вают, определяя одно из этих понятий другим, так что говорится либо «отчетливо то Шестнадцатая лекция, что может быть ясно познано», либо «ясно то, что ясно воспринимается». Вправду, оба эти характеристики по большей части взаимно связаны. Невзирая на это, они не тож­дественны, а каждое из Шестнадцатая лекция их обозначает различную сторону либо раз­личный мотив достоинства данного представления. Ясным пред­ставление именуется единственно вследствие его собственных ка­честв, как, к примеру, обращаясь к наружному миру, незапятнанный воздух именуют ясным, а Шестнадцатая лекция не ясным, так как он так прозрачен, что через него можно созидать все предметы. Напротив, ясным представление именуется по отношению к определенности его раз­граничения от других представлений. Так, видимый в Шестнадцатая лекция ясном возду­хе предмет сам представляется ясным, так как является резко разграниченным от окружающего. Точно так же тон бывает ясный, когда мы можем полностью представить его для себя в свойствен­ном ему качестве Шестнадцатая лекция; он отчетлив, когда его можно точно отли­чить от других составных частей сложной звуковой массы либо от других звуковых воспоминаний.

По отношению к нашим представлениям ясность и отчетливость обозначают свойства, конкретная причина которых Шестнадцатая лекция может зак-

164

лючаться исключительно в деятельности представления либо, что то же са­мое, в деятельности внутреннего восприятия, потому что при одинако­вых беспристрастных критериях одно и то же представление может быть то ясно Шестнадцатая лекция, то более либо наименее мрачно. Потому в особенности не сле­дует соединять ясность представления с его силой. Последняя за­висит только от интенсивности чувств, составляющих его содер­жание. При представлениях, обусловленных впечатлениями Шестнадцатая лекция орга­нов эмоций, интенсивность определяется силою чувственных раздра­жений, а при воспроизведенных представлениях — другими обстоя­тельствами, которые не имеют ничего общего с ясностью их. Зато сила чувства во всяком случае составляет Шестнадцатая лекция момент, который во­обще способствует ясности и отчетливости, потому что при про­чих равных критериях более сильное представление бывает обык­новенно и поболее ясным и в особенности очень слабенькие представле Шестнадцатая лекция­ния только изредка бывают ясными и ясными. Все же вследствие личных критерий восприятия сильное представле­ние может быть в то же время темным и неотчетливым, а слабенькое - ясным и ясным. Можно, к Шестнадцатая лекция примеру, ясно и ясно слышать очень слабенький обертон звука, а более сильный основной тон наименее ясно и, в конце концов, побочный сильный шум совершенно непонятно.

Из всего этого вытекает, что источник ясности представле­ний Шестнадцатая лекция может лежать только в состоянии сознания. Так как на это состояние имеют воздействие сила воспоминания и интенсивность об­разов мемуары, постольку же они оказывают влияние на ясность и от­четливость наличных представлений Шестнадцатая лекция; но потому что состояние сознания зависит вне сомнения не от одних только этих критерий, го они не имеют также решающего значения для ясности пред­ставлений. Итак, ясность может означать только Шестнадцатая лекция то качество, бла­годаря которому одно представление в нашем внутреннем вое приятии получает преимущество перед другими. Но несложно увидеть, что это определение понятия есть только перефразировка слова «ясно». По правде, мы не Шестнадцатая лекция можем найти, что такое ясность представления, так же как интенсивность и качество чувства. Мы можем отличать одно от другого эти основ­ные характеристики наших духовных процессов, уясняя, как каждое из их может Шестнадцатая лекция изменяться независимо от других при определенных критериях. Но кто сам не испытывал этих различий представле­ния, тот никаким образом не мог бы усвоить их, так же как слепо­рожденный не может осознавать различия Шестнадцатая лекция цветов.

Уяснение представления всегда связано с такими побоч­ными явлениями, которые не только лишь способствуют различению яс­ных и черных представлений в нашем внутреннем восприятии, да и кидают некий свет на Шестнадцатая лекция личные условия процес-

165

сов, противопоставленных выше друг дружке под наименованиями пер­цепции и апперцепции. Эти явления двойственного рода. Они состо­ят частью из чувств, частью из эмоций. Чувства, сопровож­дающие апперцепцию, принадлежат к классу мышечных Шестнадцатая лекция. Они осо­бенно ясно замечаются при наружных чувственных воспри­ятиях. Когда мы обращаем повышенное внимание на определенный звук либо зрительный объект сравнимо с другими звуковыми либо световыми впечатлениями, то мы замечаем в Шестнадцатая лекция ухе либо в глазу мышечные чувства определенной силы, которые, по всей ве­роятности, должны быть отнесены к мышце, напрягающей бара­банную перепонку, и к мускулам аккомодации и движения глаз. Подобные же Шестнадцатая лекция чувства, исключительно в наименьшей степени, могут заме­чаться также при видах мемуары, по последней мере при более живых. Перемещая на уровне мыслей видимое изображение на из­вестное расстояние, мы адаптируем к нему Шестнадцатая лекция также мышечный аппарат нашего глаза. Ухо может прислушиваться с таким же ясно воспринимаемым чувственным напряжением к тонам при­поминаемой нами мелодии, как к вправду слышимым. Та­кое соучастие чувственных чувств Шестнадцатая лекция присуще даже тем блед­ным образам представления, из которых состоит наше отвлечен­ное мышление. Когда мы припоминаем какое-нибудь имя либо об­думываем тяжелый вопрос, то мы замечаем чувства напряже­ния частично в глазу, к Шестнадцатая лекция чувственной области которого относится вообщем большая часть наших представлений, частично также во лбу и в висках, где подкожные мускулы, участвующие в мимических движениях, приходят в напряжение, идущее примерно на­равне с Шестнадцатая лекция внутренним напряжением.

Как напряжение только-только нареченных мускул находится в зависимости от мимических выразительных движений, эти чувства состав­ляют конкретный переход ко второму явлению, сопровож­дающему апперцепционные процессы —к эмоциям Шестнадцатая лекция, без которых такие выразительные движения никогда не совершаются. Чув­ства частично предшествуют наступлению апперцепции, частично бывают одновременны с нею. Но в обоих случаях они различны, хотя также равномерно перебегают друг в друга, так Шестнадцатая лекция что предше­ствующие и сопутствующие чувства образуют одно общее тече­ние эмоций: оно благодаря этим свойствам уже приближается к аффектам, о которых мы будем гласить ниже, и часто превра­щается в реальный Шестнадцатая лекция аффект. Как ранее упомянутые чувства, так и чувства, присоединяющиеся к апперцепции, воспринимаются отчетливее тогда, когда степень ясности представления значитель­нее, в особенности же когда этот эффект сотворен преимуществен-

166

но внутренними качествами сознания, а Шестнадцатая лекция не наружными условия­ми, также и при припоминании какого-либо представления и проигрывании его в памяти, дальше при ожидании какого-ни­будь воспоминания и в других схожих случаях. Предшествую­щее чувство, даже Шестнадцатая лекция когда состояние не есть состояние фактически ожидания, всегда имеет огромное сродство с тем, которое бывает при последнем. Чувство же, сопутствующее апперцепции, может быть сопоставимо с чувством ублажения, разрешения имевше­гося напряжения Шестнадцатая лекция либо, когда являются какие-нибудь препятствия, с чувством расстройства, беды. Естественно, эти чувства наблю­даются в резкой степени только при тех особенных критериях, кото­рые характерны состояниям ожидания, припоминания и т Шестнадцатая лекция. п. Но, как мне кажется, четкое самонаблюдение указывает, что такие чувства, хотя и много слабейшие по интенсивности и разнооб­разнейшие по качеству, имеются вообщем во всех случаях, где толь­ко представления, бывшие ранее темными, получают Шестнадцатая лекция огромную ясность. Более значительные различия есть разве по от­ношению к предыдущим эмоциям, которые при апперцеп­ции наружных воспоминаний и при возникновении внезапных обра­зов мемуары могут быть очень малой Шестнадцатая лекция длительности, хотя чуть ли когда-нибудь совершенно отсутствуют.

Совокупа личных процессов, связанных с аппер­цепцией представлений, мы называем вниманием. Для него суще­ственны три момента: доведение представлений до большей яс­ности; мышечные чувства Шестнадцатая лекция, заурядно принадлежащие к со­ответственной области представления; и чувства, частично сопут­ствующие, частично предыдущие уяснению представлений. Но понятие внимания мы относим не к первому, а к двум последним из этих моментов Шестнадцатая лекция. Вследствие этого апперцепция и внимание относятся друг к другу таким макаром, что 1-ая обо­значает конкретные конфигурации, происходящие в содержании представлений, а 2-ое— личные чувства и чувства, со­провождающие это изменение и Шестнадцатая лекция при случае подготовляющие его. Но обе эти стороны относятся одна к другой как частичные яв­ления 1-го и такого же психологического процесса. В узнаваемых слу­чаях беспристрастный эффект может быть ясен, а Шестнадцатая лекция личная часть процесса немного видна, в других же случаях, к примеру при напрасном ожидании, напротив, личная составная часть мо­жет достигать большой интенсивности, а беспристрастная отходит на торой план; но вроде бы Шестнадцатая лекция то ни было, это все-же только крайности, меж которыми лежат постепенные переходы. Во всяком случае внимание не представляет рядом с этими 3-мя входящими в него факторами сознания какой-либо особенной деятельности,

167

чего-либо Шестнадцатая лекция неощутимого и нечувствуемого; чувства и чувства не являются только его эффектами, а все это состояние для наше­го психического анализа просто может быть разложено на нареченные составные части. Эти входящие в Шестнадцатая лекция состав внимания эле­менты полностью разъясняют, почему мы смотрим на него как на личную деятельность и почему при всем этом нет надобности принять еще особенное сознание деятельности, связанной с другими определенными психологическими Шестнадцатая лекция элементами. Понятие деятельнос­ти всегда подразумевает два момента: во-1-х, изменение в дан­ном состоянии вещей и, во-2-х, субъекта, состояния которого сопровождают это изменение таким макаром, что меж обоими существует неизменное соотношение Шестнадцатая лекция, тогда и мы смотрим на субъекта как на действующее лицо, а на наступающее объектив­ное изменение — как на произведенное им действие. Меж тем чувства и чувства, образующие состояние внимания, присое Шестнадцатая лекция­диняются к представлению, которое сделалось предметом аппер­цепции, не случаем и изменчиво, а напротив, они стоят в опре­деленном отношении к нему. Ведь и сопутствующие чувства напряжения, так же как предыдущие и сопутствующие Шестнадцатая лекция ап­перцепции чувства, полностью зависят от апперципированных пред­ставлений и меняются, когда эти представления становятся ины­ми. Итак, совокупа явлений, составляющих собою процесс ап­перцепции, полностью подходит под признаки, которых Шестнадцатая лекция просит по­нятие деятельности, совершаемой действующим субъектом. Но при всем этом действующий субъект нам дан только в ощу­щениях и эмоциях, провождающих акт апперцепции. Потому что эти элементы рядом с их беспрерывной изменчивостью представ Шестнадцатая лекция­ляют также беспрерывную связь ранее бывших с последующи­ми, то мы представляем для себя действующий субъект при всех его конфигурациях как неизменный. В нашей речи это мнение отра­зилось выражением, которое имело решающее Шестнадцатая лекция значение для даль­нейшего развития относящихся сюда понятий, а конкретно понятие об этом неизменном субъекте в обычных суждениях выразилось в местоимении, соответственном первому лицу.

Таким макаром появляется понятие нашего Я, которое, будучи Шестнадцатая лекция взято само по себе раздельно, совсем малосодержательно и дей­ствительно никогда не может встречаться в нашем внутреннем восприятии раздельно от особенных состояний, составляющих все его содержание. Потому с психической точки зрения Я Шестнадцатая лекция не есть представление, даже не побочное качество, характерное всем нашим представлениям либо хотя бы большему их числу, а един­ственно только восприятие связи наших внутренних процессов, со­провождающее последние. Мы Шестнадцатая лекция уже лицезрели, что благодаря проч-

168

но укоренившейся наклонности к олицетворению всего проис­ходящего в психологической жизни представления преобразуются в неизменные объекты; благодаря этой же наклонности восприя­тия, которые относятся к наличным процессам Шестнадцатая лекция, к методу их те­чения и тому схожему, также преобразуются в представления. Потому Я сначала становится одним из таких надуманных пред­ставлений, хотя в реальности оно есть не что другое, как тот Шестнадцатая лекция метод, каким взаимно связываются представления и другие пси­хические процессы. Но потому что дальше эта связь в каждое данное мгновение повсевременно определяется ранее пережитым, то в лице Я мы объединяем совокупа воздействий, вытекающих Шестнадцатая лекция из этого ранее пережитого. Я становится для нас общей силой, которая определяет наступающие действия во всех тех случаях, где они не вызваны, разумеется, давлением наружных воспоминаний либо та­кими внутренними процессами, которые Шестнадцатая лекция мы переносим так же пас­сивно, как и наружные воздействия. Потому что возникновение и уяснение определенных представлений есть главный эффект, в каком про­является воздействие ранее пережитого сознанием, то мы опять-таки Шестнадцатая лекция ставим Я в наиблежайшее отношение к процессу апперцепции. Я есть субъект, который мы на уровне мыслей придаем этому процессу. Просто созидать, что тут, не считая того, играет существенную роль перенос беспристрастных отношений Шестнадцатая лекция на личное бытие. Дело в том, что Я представляет аналогию с предметами, которые мы, невзирая на изменение их параметров, признаем тождественными, так как все эти конфигурации совершились как во времени Шестнадцатая лекция, так и в пространстве с постепенными переходами. Без этой непрерывности нашей внут­ренней жизни мы не могли бы узнать беспрерывность объектив­ных вещей, и, естественно, в этом содействии Я является и при Шестнадцатая лекция­чиной, и следствием. Связь духовных процессов, сгущенная в по­нятии Я, дает нам возможность отличать предметы от их измен­чивых параметров, а это различение опять-таки вызывает в нас склон­ность придавать самому Шестнадцатая лекция понятию значение объекта.

При всем этом большой поддержкой служит то событие, что тело, с которым в нашем восприятии связаны все состояния на­шего Я, само есть наружный предмет. Таким макаром, Я Шестнадцатая лекция есть сначала смешанный продукт наружного восприятия и внутренней жизни: оно есть тело со связанными с ним духовными процессами, пока размышление не нарушит этого единства; да и тогда еще сохраняется некий остаток этого представления Шестнадцатая лекция вещи, провождающего чувственное Я. Потому там, где властвует практическое миропонимание с его доверчивой эмоциональностью, собственное тело опять вступает в свои права как непререкаемая составная часть Я.

169

shilovskij-rajonnij-dvorec-kulturi.html
shin-bogi-goshin-no-zashita-ot-udarov-partere.html
shini-diski-stranica-11.html